Оставшийся варёный фрике — в зерновую миску на завтра

В кастрюле от плова мяса уже нет — на дне только горсть фрике, зелёно-дымная, чуть жевательная. Кто-то уже машет рукой: выбросить. Я не выбрасываю. Соскребаю в глубокую миску, пар сходит без крышки, потом холодильник. Утром это не гарнир снова к мясу: это основа зерновой миски — холодный фрике, кубик огурца, зелень, ложка йогурта.

Оставшийся варёный фрике — в зерновую миску на завтра. Киноа в миску с яйцом — другая привычка; фарро тёплым салатом — другая тарелка; булгур, запечённый в перцах — другая духовка; гречка в ланчбокс — другая коробка. Здесь дымная зелёная пшеница сама наполняет миску — жевание, дымок, зелень — не лекция про «древние крупы».

Двух обедов достаточно. Кислое или клейкое — в мусор. Кипятком «для освежения» не заливаю. Чуть масла или бульона, вилка — и всё. Сырое мясо на другой полке.

Я отказываюсь от серого холмика фрике до выходных. Мне нужна миска, от которой ещё пахнет дымом и огурцом. У вас остаток фрике становится зерновой миской — или снова ложится гарниром к мясу «как вчера»?